Тема Всадника - одна из доминант в творчестве художника. Образ коня появляется уже в ранних картинах автора («Лошадка», 1973), и постепенно становится центральным в его образной поэтике. Конь – один из любимых образов народного искусства. Он также является архетипом и символом искусства мирового. В начале ХХ века образ коня, как архетип, актуализировали немецкие и русские экспрессионисты – Франц Марк и Василий Кандинский, чуть позже итальянский скульптор Марино Марини. С конем неразрывно связан образ всадника – древнейший в искусстве, также актуализированный в эпоху авангарда, архетип победы духовного человека над животной стихией природы. В картинах Кислицына в таких образах обобщены всадник-рыцарь и всадник- вестник, европейский рыцарь и русский богатырь. Впрочем, у Кислицына всадник может быть не только воином, но и ангелом. Архетип Всадника часто используется художником в качестве философской метафоры, ментальной абстракции, обретающей конкретное визуальное воплощение. Актуальное состояние мира или человека, его вопросы, обращенные к настоящему или будущему выражены через конкретную композицию, центром которой является Всадник («Философия Победы», «Граница», серия «Всадники Апокалипсиса», серия «Вестники» и т.д.) Искусствовед Сергей Кусков так писал об этих работах: «Всадники Игоря Кислицына ощутимо вертикальны по сути. И эта вертикальность даже зримо дает о себе знать в силуэте фигуры, что подчеркнуто и определенной долей фаллической символики, будь то взлет копья …и даже трактовкой самого коня, словно слившегося со своим наездником. Но особо этот порыв выражен самой устремленностью перпендикулярно плоскому и обреченному миру сему, поперек-наперекор всей инертности земных низин и их горизонтов возможного - это устремленность за их пределы - вперед и ввысь, быть может в сам эпицентр неведомого и невидимого»… В последней серии «Стражники» всадники Кислицына уже практически лишены каких-либо антропоморфных черт. Это скорее некие сущности, Стражи Порога, охраняющие зону Перехода, ее срединную сокровенную точку, где плавление и кристаллизация практически неразличимы, где «по сю сторону» или «по ту сторону» меняются местами в унисон волновым колебаниям света, разворачивающим перед зрителем феерию цветовых энергий.