КИСЛИЦЫН Игорь Васильевич. Родился 10 июня1948 г. Москва Живописец, график, сценограф, иконописец. В роду со стороны матери - художники, со стороны отца- краснодеревщики. Первый преподаватель живописи - художник, брат матери Ипатов К.С., ученик Бакшеева В.Н. 1966-1971 учился в Московском художественном училище Памяти 1905 года. После окончания училища, не прекращая заниматься живописью, работает сценографом в театрах Липецка, Хабаровска, Комсомольска-на-Амуре, Владивостока и др.(1978-82 гг.) В1983-85 гг. как иконописец участвует в росписи иконостасов Свято-Даниловского монастыря в Москве. Относится к тому кругу художников, которых принято называть вторым авангардом 60-70-х годов или кругу «неофициального, другого» искусства. Художественные устремления Кислицына выводят его за границы одобряемого в позднесоветские годы искусства. Неудивительно , что он начинает свою выставочную деятельность как неофициальный художник, становится представителем искусства ищущего, экспериментального, свободного. Начиная с 1974 года- нонконформистских квартирных выставок, Дома культуры ВДНХ, знаменитой однодневной выставки на открытом воздухе в Измайлово и т.д. (см каталог «Другое искусство» 1991г.), представлявших открытый вызов художественной политике госчиновников, а затем уже в залах на Малой Грузинской, начиная с 1976 г., постоянно выставляется вместе с такими знаковыми фигурами московского андеграунда более старшего поколения как А.Зверев, Д.Плавинский, О.Рабин, В.Яковлев, А.Харитонов и др. (С Александром Харитоновым, Анатолием Зверевым и художниками школы В.Ситникова дружил и близко общался). В1975-78 гг. в составе коллекции А.Глезера (организатора т.н. «Бульдозерной выставки», издателя, коллекционера, основателя под Парижем Музея русского искусства в изгнании). Участник выставок в Австрии, Западной Германии, Франции. С 1991- член Международной Федерации художников; с 1976- член СХ России, молодежная секция; с 1998- член СХ России. Особое место в искусстве Кислицына занимает преображение реальности, визуализация ее сакрального измерения, невидимого глазу. «Изображение чаемого» едва ли не самая глубокая духовная интенция русского искусства. Художественный язык Кислицына, его живописная стилистика менялась от десятилетия к десятилетию. С одной стороны– художнику присущ интеллектуализм, воплощение смыслов через знаки, символы, архетипы. В картинах 2010-2020-х годов возникает тесная связь образа и материала, их взаимопроникновение - как в иконе, когда материал не пассивное «вместилище» образа, а его активная составляющая. Обращаясь к сакральным художественным традициям былых эпох: к древнерусской и византийской иконописи, романской фреске, готическому витражу и т.п. художник уверенно поднимается над любой имитацией канона. В целом, для творчества Кислицына характерна предельная обобщенность, лаконичность образов, иератичность, отсутствие литературности, плоскостность изображения, монументальное звучание, суггестия цвета, многослойность подкладок и лесссировок, рождающая эффект мерцающей поверхности.
Тема Всадника - одна из доминант в творчестве художника.
Образ коня появляется уже в ранних картинах автора («Лошадка», 1973), и постепенно становится центральным в его образной поэтике.
Конь – один из любимых образов народного искусства. Он также является архетипом и символом искусства мирового. В начале ХХ века образ коня, как архетип, актуализировали немецкие и русские экспрессионисты – Франц Марк и Василий Кандинский, чуть позже итальянский скульптор Марино Марини. С конем неразрывно связан образ всадника – древнейший в искусстве, также актуализированный в эпоху авангарда; архетип победы духовного человека над животной стихией природы. В картинах Кислицына в таких образах обобщены всадник-рыцарь и всадник-вестник, европейский рыцарь и русский богатырь. Впрочем, у Кислицына всадник может быть не только воином, но и ангелом. Архетип Всадника часто используется художником в качестве философской метафоры, ментальной абстракции, обретающей конкретное визуальное воплощение. Актуальное состояние мира или человека, его вопросы, обращенные к настоящему или будущему выражены через конкретную композицию, центром которой является Всадник («Философия Победы», «Граница», серия «Всадники Апокалипсиса», серия «Вестники» и т.д.)
Искусствовед Сергей Кусков так писал об этих работах: «Всадники Игоря
Кислицына ощутимо вертикальны по сути. И эта вертикальность даже зримо дает о
себе знать в силуэте фигуры, что подчеркнуто и определенной долей фаллической
символики, будь то взлет копья …и даже трактовкой самого коня, словно слившегося со своим наездником. Но особо этот порыв выражен самой устремленностью
перпендикулярно плоскому и обреченному миру сему, поперек-наперекор всей
инертности земных низин и их горизонтов возможного - это устремленность за их
пределы - вперед и ввысь, быть может в сам эпицентр неведомого и невидимого»…
В последней серии «Стражники» всадники Кислицына уже практически
лишены каких-либо антропоморфных черт. Это скорее некие сущности, Стражи
Порога, охраняющие зону Перехода, ее срединную сокровенную точку, где
плавление и кристаллизация практически неразличимы, где «по сю сторону»
или «по ту сторону» меняются местами в унисон волновым колебаниям света,
разворачивающим перед зрителем феерию цветовых энергий.
Образ коня появляется уже в ранних картинах автора («Лошадка», 1973), и постепенно становится центральным в его образной поэтике.
Конь – один из любимых образов народного искусства. Он также является архетипом и символом искусства мирового. В начале ХХ века образ коня, как архетип, актуализировали немецкие и русские экспрессионисты – Франц Марк и Василий Кандинский, чуть позже итальянский скульптор Марино Марини. С конем неразрывно связан образ всадника – древнейший в искусстве, также актуализированный в эпоху авангарда; архетип победы духовного человека над животной стихией природы. В картинах Кислицына в таких образах обобщены всадник-рыцарь и всадник-вестник, европейский рыцарь и русский богатырь. Впрочем, у Кислицына всадник может быть не только воином, но и ангелом. Архетип Всадника часто используется художником в качестве философской метафоры, ментальной абстракции, обретающей конкретное визуальное воплощение. Актуальное состояние мира или человека, его вопросы, обращенные к настоящему или будущему выражены через конкретную композицию, центром которой является Всадник («Философия Победы», «Граница», серия «Всадники Апокалипсиса», серия «Вестники» и т.д.)
Искусствовед Сергей Кусков так писал об этих работах: «Всадники Игоря
Кислицына ощутимо вертикальны по сути. И эта вертикальность даже зримо дает о
себе знать в силуэте фигуры, что подчеркнуто и определенной долей фаллической
символики, будь то взлет копья …и даже трактовкой самого коня, словно слившегося со своим наездником. Но особо этот порыв выражен самой устремленностью
перпендикулярно плоскому и обреченному миру сему, поперек-наперекор всей
инертности земных низин и их горизонтов возможного - это устремленность за их
пределы - вперед и ввысь, быть может в сам эпицентр неведомого и невидимого»…
В последней серии «Стражники» всадники Кислицына уже практически
лишены каких-либо антропоморфных черт. Это скорее некие сущности, Стражи
Порога, охраняющие зону Перехода, ее срединную сокровенную точку, где
плавление и кристаллизация практически неразличимы, где «по сю сторону»
или «по ту сторону» меняются местами в унисон волновым колебаниям света,
разворачивающим перед зрителем феерию цветовых энергий.